Космос, как призвание

Автор: 21.10.2011

Алла: Сергей, давайте начнём разговор с проекта «Сколково». Насколько он, на Ваш взгляд, жизнеспособен? Он действительно способен объединить интеллектуальные ресурсы и дать толчок развитию фундаментальной и прикладной науки?
Сергей: Я в этот проект верю. Хотя поначалу слышал о нём много негатива, да и сейчас приходится. Просто мне кажется, что у России не так много возможностей перейти в модернизацию, причём эти возможности надо ещё поискать. Нужно создавать какие-то точки опоры. В этой идее нет ничего нового, Сталин так в 40 — е годы прошлого века начал атомный проект, потом ракетный и радиолокационный. Это были «точки развития»: создавались соответствующие отрасли промышленности, на это были брошены все деньги. По большому счёту, весь мир движется к созданию подобных «точек развития» в виде кластеров. Один из таких потенциально мощных кластеров — это «Сколково». Государство в ближайшие три года выделяет на него не менее 85 миллиардов рублей, обеспечивает проекту всестороннюю поддержку. А вот вопрос, не окажется ли этот проект мыльным пузырём, очень сильно зависит от людей, которые в нём задействованы.Настя: Зарубежные интеллектуальные ресурсы в «Сколково» планируется привлекать? Сергей: Непременно. Одним из факторов успеха проекта и является открытость миру. Другое дело, что во всём надо знать меру. Сейчас есть условие, что в каждом проекте должен быть иностранец. На мой взгляд, это условие не всегда приемлемо и, по-видимому, скоро будет отменено. Но там где целесообразно — это будет приветствоваться.
Настя: Сергей, Вы возглавляете в «Сколково» кластер космических технологий и телекоммуникаций. У Вас уже есть какие-то интересные проекты, которые позволят России быть в числе лидеров в этой области?
Сергей: На самом деле, если честно — мы сейчас в начале пути. Мы пока прорабатываем форсайт — технологическое предвидение. Выделяем приоритеты, в которых могли бы добиться успеха, вывести поддержанные нами компании на лидирующие позиции в мире. Важно понять, что широким фронтом двинуться не сможем — для этого нет ни финансовых, ни человеческих ресурсов. Мир ушел далеко вперёд, и сейчас очень высока специализация.
Например, в направлении радаров очень сложно угнаться за итальянцами — учитывая, что они начали разрабатывать это 30 лет назад, и теперь в радарах они лидеры. Американцы научились делать спутники, которые живут на орбите по 20 лет. А наши спутники живут по 5 лет, с иностранными комплектующими могут с трудом дотянуть до двенадцати.В темпах развития космической отрасли нас сейчас опережают и Китай, и Индия, и страны — участницы Европейского космического агентства, не говорю уже об американцах, удерживающих лидерство по большинству направлений космической деятельности. Алла: Почему Россия так отстала?
Сергей: Хороший вопрос. Это вопрос из разряда — почему мы вообще развалились. Если говорить о космонавтике, то большая часть причин, на мой взгляд, лежит в политической сфере, потому что ещё 20 лет назад мы были в числе лидеров. Хотя в чём-то мы и тогда уже отставали от американцев, но у нас была инфраструктура, было несколько космодромов, своя радиоэлектроника, у нас развивалась солнечная энергетика — и много ещё направлений. Система надёжности в производстве и эксплуатации космической техники была такой, что можно было проверить работу каждого человека, а в случае какой-то поломки найти ответственного за каждый клапан, за любую электросхему.
А затем, при переходе страны от социализма к капитализму, у нас началось неконтролируемое разрушение всей экономики: одна система рухнула, а другая не была создана. В этом плане очень поучителен пример китайцев, которые, параллельно развивая у себя две экономические системы, умудрились создать и развить космическую отрасль. А у нас рухнуло политическое управление, не было целеполагания, были проекты и кадры, но не было денег. Отрасль, конечно, показала колоссальную способность к выживанию — за счёт внутренней организации, за счёт людей, которые тогда работали, за счёт накопленного запаса прочности, и технологического, и физического — на складах был значительный запас ракет, спутников, различных модулей. Но этот запас прочности не мог быть вечным. И мы его исчерпали.
Затем в отрасль стали приходить новые команды управленцев, которые не участвовали в создании сложной техники. Произошло разделение должностей «генеральный конструктор» и «генеральный директор»которые раньше были в одних руках. Прошла смена поколений и у государственных заказчиков. Новые управленцы оказались слабее своих предшественников. Они, по сути, начали врать руководству страны, выдавая желаемое за действительность. Но факты есть факты. За последние годы не было разработано никакой национальной космической стратегии, не создана ни одна новая ракетно — космическая система. А мир тем временем ушёл далеко вперёд.
Настя: А что касается нашего сотрудничества с американцами в проекте «Международная космическая станция»? Сергей: Этот проект помог России сохранить пилотируемую космонавтику в тяжелейшие 90 — е годы. Принёс нам новый бесценный опыт международного сотрудничества. Другое дело, что мы не лучшим образом смотримся в этом проекте. Например, модули американского сегмента станции, сделанные, замечу, на наших предприятиях, американцы постоянно дооснащали. Они на «Шаттлах» привозили и устанавливали новое оборудование. А российский сегмент МКС развивался медленно. Качество новых модулей, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Новые научные эксперименты ставятся с трудом. В результате у наших партнеров по МКС — американцев, европейцев, японцев — загрузка исследованиями гораздо выше, чем у российских космонавтов. Алла: Это недостатки нашего руководства космической отраслью или нехватка бюджета? Сергей: И то, и другое. Это и недостатки планирования, и нехватка денег. Всё-таки отрасль пережила очень тяжёлое время — лет пятнадцать, наверное. Только с 2006 года стало подниматься бюджетное финансирование. Но тут выявились другие проблемы: деньги появились, а кадров — то нет! Среднего поколения вообще практически нет, оно было выбито из отрасли годами реформ, а молодёжи мало, она в космонавтику не идёт.
Настя: Почему?
Сергей: Зарплаты невысоки, но самое главное — нет интереса, ничего же нового не создаётся. Нет единой политики, нет приоритетов, нет нового масштабного проекта, который мог бы вдохновить молодое поколение. За редкими исключениями«доигрываются» старые проекты. МКС во многом повторяет станцию «Мир» и даже в каких-то аспектах ей уступает — например, в системе жизнеобеспечения. Космические корабли «Союз» летают с конца 60 — х годов прошлого века. Сегодняшний модернизированный корабль, конечно, сильно отличается от исходного прототипа, но в основе своей представляет устаревшее, хотя и надёжное технологическое решение. И даже изменения локального характера идут с трудом. Десять лет ушло на то, чтобы поставить на «Союз» новый цифровой компьютер вместо старой аналоговой машины на базе 386 — го процессора. Сравним себя с великим поколением создателей космонавтики. Команде Феоктистова для разработки «Союза» понадобилось всего 4 года, а здесь на замену компьютера — 10 лет. Выводы делайте сами. Алла: Надо же, а мы, наоборот, привыкли думать, что наше образование, наши учёные и инженеры — самые лучшие и эффективные.
Сергей: К сожалению, это не совсем так. Космонавтика оказалась закрытой отраслью и заложницей этой своей закрытости. И в какой-то момент перестала развиваться. В общественном сознании фраза Высоцкого «Зато мы делаем ракеты» жива до сих пор, а на деле — король — то голый. Пришло время в этом честно признаться. А деваться уже некуда — посмотрите, с какой частотой всё стало падать. Потеряли три спутника ГЛОНАСС, потому что в ракету залили топлива на полторы тонны больше чем нужно. Потеряли военный спутник, потому что заложили какую-то «не ту» программу. Потеряли «Прогресс», потому что на производстве не так сварили какой-то шов. И так далее.
Алла: Учитывая, что во второй половине XX века космос в нашей стране был настоящим брендом, а освоение космоса — одной из национальных идей, может, имеет смысл это возродить? Ведь, например, для того чтобы стать космонавтом, нужно быть и здоровым, и умным, интересоваться фундаментальными науками — то есть, по сути, стремиться к идеальному развитию личности. Для молодёжи идеи лучше не придумаешь. Поэтому, может, имеет смысл сделать госзаказ на пропаганду увлечения космосом и целенаправленно работать в этом направлении — снимать сериалы на эту тему, и так далее?
Сергей: Согласен. Я считаю, что космос для России однозначно подходит на роль одной из национальных идей — по ряду обстоятельств.
Начнём с экономики. Россия — это северная цивилизация, из-за климатических условий себестоимость производимой у нас продукции намного выше. Там, где речь идёт о массовом изготовлении электроники, автомобилей, бытовой техники, мы будем проигрывать — в силу более высоких издержек и, быть может, недостаточных традиций в этих сферах. Поэтому Россия никогда не будет конкурентоспособной в массовых отраслях. В чём состоит наше конкурентное преимущество У нас с петровских времен и особенно за последний век накоплены превосходные традиции в фундаментальной и прикладной науке — в частности, в физике и математике, а также в высокотехнологичных «не массовых» промышленных отраслях. Это, прежде всего, космонавтика, ядерная техника, авиация, судостроение, оборонная промышленность. На этом и надо фокусироваться. Но это системная задача. Просто ориентировать молодежь на словах — скажем, рекламировать космонавтику, формировать «образ мечты»мало, надо его реализовывать на практике. Чтобы молодые ребята приходили сюда и включались в новые проекты, видели бы реальные долгосрочные задачи для приложения своих сил. Ощущали, что от их труда зависит будущее — их самих, их семей и их Родины.
Настя: А сейчас те ребята, которые мечтают стать космонавтами, хотят прыгать с парашютом, заниматься на тренажёрах, сталкиваются с тем, что им просто негде тренироваться. Если мы хотим сделать космонавтику популярной среди молодёжи, наверное, об этом тоже стоит подумать?
Сергей: Полностью согласен. Понимаете, Вы, по сути дела, говорите об образовании и дополняющей его спортивно — технической подготовке. Образование вполне может быть выстроено как единая система — школы юных космонавтов, среднее и высшее профессиональное образование, аспирантура и докторантура. На космонавтику может работать «российский Голливуд». Но для этого сама космонавтики должна снова обрести себя. Американцы давно практикуют у себя в школах обучение «в космической упаковке». Несколько лет назад в общественной организации «Юные астронавты Америки» мне рассказали, как они разрабатывают уроки на базе космоса, снимают видео и распространяют в 25 тысячах школ. Проводят, например, урок химии, привязанный к процессам, происходящим в звёздах. Или урок о разработке материалов с особенными характеристиками, выдерживающих перепады температур от — 150°С до +150°С. На уроках физики и географии изучаются методы приёма и обработки спутниковой информации, проводятся небольшие натурные эксперименты. И так далее. Настя: Детям интересно и одновременно очень полезно для их общего развития. Сергей: Конечно. Понятно, что в результате не все дети пойдут в космонавты, но это формирует у них совершенно другие масштабы мышления — о Земле целиком, без политических границ. У ребят возникают тысячи вопросов, которые раздвигают горизонты: возможна ли в космосе жизнь Если возможна, то какая По какому пути в условиях космоса может пойти эволюция человека как биологического вида Космосу надо учить. Чтобы люди, включая каждую домохозяйку, понимали, что такое космос, как он устроен и что он может дать.
Алла: А как бы Вы объяснили домохозяйке, зачем ей высокие космические технологии? Сергей: Связь, навигация, метеорология — то, без чего невозможно представить сегодняшнюю жизнь. Мы уже не говорим про оборону. Предупреждение астероидной опасности — она для Земли вполне реальна, поэтому для её обнаружения и устранения у человечества должен быть создан арсенал космических средств. Плюс масса примеров использования в быту изобретений и материалов, которые разрабатывались конкретно для космических нужд,достижения медицины, тот же тефлон, да масса всего. В таких странах, как Россия, Китай, Индия, космонавтика по-прежнему является мультипликатором развития экономики — это локомотив, который тянет за собой всё остальное. Из сказанного, надеюсь, со всей очевидностью вытекает то обстоятельство, что освоение космического пространства — задача для нас внутренне присущая, задача государственного приоритета, и её надо решать сообща. В конкурсном сочинении за право полететь в космос я однажды написал: «Мы дети космоса и мечтаем прикоснуться к нему, каждый по-разному. Это похоже на любовь: её невозможно объяснить, от неё нельзя отказаться...» Один мой товарищ написал целое эссе на тему, почему именно русские стали первыми в космосе. Почему именно русские первыми прошли Сибирь, Дальний Восток, открыли Аляску — а не китайцы, к примеру, которые были там гораздо ближе Одно объяснение продвижения русских на восток — бежали от сильного государственного диктата. Но верно и другое: в нашем национальном характере есть стремление открывать новые земли. Мы, возможно, в меньшей степени настроены на то, чтобы их осваивать, а в большей степени — чтобы открывать.
Алла: То есть по национальному менталитету мы стартаперы?
Сергей: Да. И этим нужно пользоваться! На этой черте можно сыграть.
Алла: А где сейчас учат на космонавтов? Сергей: Хороший вопрос. В советское время попасть в космонавты можно было, по большому счёту, только через две профессии — военного лётчика либо инженера. Причём не просто инженера, а работающего в «королёвской» фирме — НПО «Энергия». Из других организаций космической промышленности в космонавты попадали крайне редко. Сейчас в Ракетно — космической корпорации «Энергия» относительно немного молодых людей, обладающих хорошим здоровьем, которые хотят быть космонавтами. Похожая картина в Военно-воздушных силах. Поэтому пришла пора делать национальные конкурсы. Они уже проводятся, но пока ещё в закрытой форме — объявляется набор на сайте Роскосмоса, рассылается запрос по разным организациям. Но видимо, недалёк тот час, когда конкурсы станут реально национальными.
Важно также, чтобы молодые люди знали правила отбора в космонавты и готовили себя. Но Ваш вопрос лишний раз убеждает меня в том, что информации на эту тему не хватает. Правила разработаны, опубликованы крошечным тиражом в Центре подготовки космонавтов, в сжатом виде есть на сайте Роскосмоса. Но кто об этом знает — Только те, кто работает в отрасли. Надеюсь, моя книжка «Стать космонавтом!» как-то восполняет этот пробел. Я тоже в своё время столкнулся с нехваткой информации и как охотник шёл по следу. Книжка, правда, издана тоже небольшим тиражом, всего полторы тысячи экземпляров. Сейчас думаю о том, чтобы разместить её в Интернете. Настя: Роскосмосу нужны хорошие пиарщики? Сергей: Да. Но прежде необходимо само решение Роскосмоса о переходе к системе отбора космонавтов через национальные конкурсы. А для начала нужно вообще в принципе определиться, нужна ли нам пилотируемая космонавтика, на которую уходит половина космического бюджета. Почему об этом говорю Потому что раздаются голоса в пользу если не закрытия, то сокращения пилотируемой программы. Это тревожно. Американцы на вопрос «Зачем тратить деньги на полёты астронавтов отвечают: «Важно сохранить присутствие человека в космосе». Однажды появившись в космическом пространстве, человек должен в нём оставаться и постепенно расширять границы своего присутствия. Алла: Межзвёздные космические полёты и массовый космический туризм когда-нибудь станут реальностью? Сергей: Развитие космической техники сейчас сдерживается высокой стоимостью выведения на орбиту полезного груза. Имеющиеся в распоряжении людей двигатели на химическом топливе несовершенны, обладают чудовищно низким кпд и зачастую не экологичны. Происходит колоссальный расход топлива в короткий, спрессованный промежуток времени. Поэтому полёты в космос пока не стали массовыми.
Быть, и не один век автономно плыть в просторах Космоса, потребует совершенно нового развития науки и техники. Люди должны будут решить целый ряд фундаментальных проблем. Тем не менее, возникло и развивается направление суборбитального туризма, космические корабли для околоземных полётов создаются частными компаниями, правда, зачастую с государственной поддержкой. Думаю, что в нынешнем столетии произойдёт технологический прорыв, который позволит создать дешёвые и надежные средства выведения, работающие на новых физических принципах. Тогда мечта Сергея Королёва о том, что люди будут летать в космос по профсоюзной путевке, станет реальностью.
Создание межзвёздного корабля, способного не один год, а может космосе. Мощные и экономичные двигатели, солнечные, ядерные или термоядерные источники энергии, получение топлива и конструкционных материалов из вещества небесных тел — вот далеко не полный список проблем, ожидающих своего решения.
Настя: А есть уже сегодня какие-то разработки концептуально новых технологий? Сергей: Человечество не стоит на месте. Постоянно возникают новые идеи, требующие экспериментального подтверждения. Но это — тема для большого отдельного разговора.